Короткие рассказы про Эльбрус (1-5)

1. Намерения

Итак, решено: лезу на Эльбрус! Загодя покопавшись в Интернете, я обнаружил штук пять заметок разных чудаков, которые там побывали или пытались это сделать. Что ж, неудачный опыт – тоже опыт. Нашлось в сети и несколько предложений клубов и туристских центров. Желающим предлагалось заплатить чертову уйму долларов за участие в десятидневном мероприятии, включающем, кроме собственно восхождения на гору, какие-то дискотеки, сауны, катания на канатных дорогах и потребление национальных блюд.

В целом картина складывалась такая. Эльбрус, хоть он и является самой высокой вершиной Европы и России (5642 м над уровнем моря), – гора не трудная, но длинная. Чтобы влезть туда, не требуется, вроде как, особых альпинистских умений. Нужна лишь выносливость, так как карабкаться по крутизнам предстоит долго, не меньше семи-восьми часов. Да еще часа три-четыре требуется на спуск.

От "Мира" до "бочек" (3750 м) действует кресельная дорога. К сожалению, с велосипедом на нее никак не взгромоздишься. Пришлось этот участок идти по каменистой тропе.

Выяснилось, что время от времени разные клубы и организации затевают массовые восхождения на Эльбрус. Ну, скажем, в один день на вершину поднимаются несколькими группами человек пятьсот или восемьсот. Рядом с обветренными горными асами лезут на гору пенсионеры, школьники, домохозяйки, словом, все, кому не лень. Кроме того, случается, отдельные энтузиасты туда на чем-нибудь въезжают. Например, автоспортсмены на джипах. Или инвалиды на своих колясках.

Ну уж если инвалиды… В общем, решил я, что просто влезть туда – вообще, видать, дело обычное. И замыслил въехать на Эльбрус на велосипеде. Представлялось это примерно так: пристроюсь со своей маленькой «Камой» в хвост какой-нибудь группы пионеров или пенсионеров (словом, к тем, кто будет двигаться не слишком резво), да и покачу велосипед потихоньку на гору. А уж обратно – на своих колесах, с ветерком и удалью молодецкой.

2. Стихийное бедствие

Бедствие стряслось с городом Тырныауз. Туда я доехал от Пятигорска рейсовыми маршрутками. Это на полпути до Эльбруса. Город, прежде известный лишь в узких кругах специалистов (там добывают и перерабатывают молибденово-вольфрамовые руды), в июле нынешнего года печально прославился. Небольшая горная речка, которая в черте города впадает в более солидную и многоводную реку Баксан, неожиданно жахнула по жилым кварталам селевым потоком.

Кто не знает, поясню: при летнем таянии ледников у их подножья образуются озерца талой воды. Когда озерцу случается прорваться сквозь природную запруду, по крутому руслу речки несется вниз вал воды, грязи и камней. Вот такой селевой поток и ударил по Тырныаузу. Несколько многоэтажек, опрометчиво построенных на так называемом «конусе вы-носа», оказались полуразрушенными. Центральную часть города попросту завалило многометровой толщей грязи и камней. Были человеческие жертвы.

Посидели-покурили мы неподалеку от бывшего центра города на камушке с пожилым балкарцем. Получалось, вроде, что метрах в двух или трех под нами, заваленный грязью и камнями, у балкарца остался гараж, а в гараже автомобиль «Жигули». Аварийно-восстановительные работы в городе идут, но, конечно, откапывать какой-то там гараж никто сейчас не станет. Не до того. Вот и приходит вечерами грустный автовладелец, сидит на камушке над своим погребенным имуществом…

Скатившись с гор, грязекаменная масса плюхнулась в реку Баксан и перекрыла течение. Баксан вышел из берегов и затопил зажатую горами узкую долину. Вскоре река, конечно, промыла себе путь, но несколько десятков четырех-пятиэтажных домов так и остались в образовавшемся «озере». Первые этажи затопленны, все обитатели домов эвакуированы. Главная городская магистраль, проспект Эльбрусский, круто уходит под воду, «выныривая» на поверхность лишь метров через триста. Вдоль берега ходят милицейские патрули, предотвращая возможное мародерство.

Со взгорка я наблюдал, как люди пытаются вывозить свой скарб на лодке, втаскивают в нее через окна стулья, ковры, узлы. Уж где нашли эту посудину, не знаю. Ни в самом Тырныаузе, ни на полсотни километров вокруг в обычное время лодкам плавать негде. Речки тут горные, скачут по камням и к плаванию не предназначены.

3. Как я был доктором

Миновав Тырныауз, двинулся вверх по Баксанскому ущелью уже своим ходом, на велосипеде. Когда дорога все время идет на подъем, настолько привыкаешь крутить педали с повышенной нагрузкой, что мало-мальски ровный участок воспринимается чуть ли не как спуск. Даже удивительно смотреть на реку, которая по-прежнему стремительно несется навстречу рядом с дорогой – вроде как я еду под гору, а вода течет в гору. Позже было очень забавно вспоминать эти свои иллюзии «спусков», поскольку на обратном пути от самого Терскола до Тырныауза (а это больше 40 километров) крутить педали почти не пришлось. Обратно велосипед катился сам, демонстрируя, где «верх», а где «низ», совершенно недвусмысленно.

Уже вечерело, когда за поселком Верхний Баксан у обочины я увидел «Газель» с поднятым капотом. Два мужичка, явно местных, принялись махать мне руками. Нет ли ключа на 12?

– Вах, из Сибири едешь? С велосипедом на Эльбрус? Зачем с велосипедом?..

Что тут отвечать? Если без велосипеда, то всем как бы понятно, зачем человек лезет на гору, сгибается под тридцатикилограммовым рюкзаком, ночует в сыром мешке на леднике. Это нормально. Ну, вроде как в магазин сходить или в баню. А с велосипедом – вот, дескать, чудак!

Поначалу в ответ на подобные вопросы я пытался всерьез что-то растолковывать, потом надоело. Принялся сочинять фантастические версии.

– Наука! – важно говорю я, подняв указательный палец. – Кафедра нормальной физиологии. Медицинское исследование организма велосипедиста в условиях разреженного воздуха. Называется метаболизм. Тридцать минут еду, затем измеряю давление и ритм сердца. Записываю в журнал. Вот тут, в сумке, приборы и журнал. Диссертацию пишу…

– Ты доктор, что ли?

– Ну, вроде того. Доцент.

Собеседники уважительно качают головами и, поскольку мотор «Газели», наконец, зафыркал, предлагают подвезти километров десять до ближайшего поселка. Забрасываю велосипед под тент в пустой кузов. Едем, однако, недолго. Теперь машина встала всерьез. Опять безуспешные попытки что-то чинить…

Ночь. Черные контуры гор. Полное небо крупных звезд. Баксан громко ревет под обрывом. Мы тащимся на буксире и, наконец, въезжаем в ворота какой-то турбазы.

Выясняется, что турбаза – не турбаза, а престижный пансионат Минздрава России, которому и принадлежит поломавшаяся некстати «Газель». Номера тут чуть ли не по 700 рублей в сутки.

– Сейчас пойду к Аркадию, он тут у нас главный, – обещает водитель Руслан. – Ты же доктор, Минздрав тебя должен поселить…

Кое-как я его отговорил. Попросил в хозблоке кружку кипятка, развел кубик бульона, полюбовался еще разок сквозь ветви сосен на созвездие Кассиопеи, да и заночевал прямо в кузове неисправной «Газели», раскинув спальный мешок рядом с велосипедом.

4. Главный спасатель

Утром, добравшись по красивому ущелью до развилки, где дорога влево уходит на Чегет, я поехал вправо, вдоль речки Азау. И вскоре очутился в поселке Терскол. Спросил у прохожего, где найти поисково-спасательную службу. Так положено, нужно зарегистрироваться, чтобы в случае чего спасатели знали, кого и где искать.

Спортивного вида прохожий, крупный, коротко стриженый, оказался как раз-таки начальником этой службы Борисом Османовичем Тиловым. С сомнением поглядев на мою «Каму», он сказал:

– Ну-ну, попробуй. Только вряд ли без цепей и шипов заберешься.

– Так вроде бы туда даже на инвалидных колясках…

– Ха-ха! – коротко сказал Борис Османович. – Мы их туда и тащили. Сначала вверх, потом вниз…

Инвалиды старались, как могли, но чтобы они могли стараться, сначала кто-то должен был протоптать им достаточно широкую и гладкую тропу, убрать камни, а затем идти впереди и крепить на склоне веревку, с помощью которой они подтягивали коляски вверх. Кто-то должен был переставлять коляски с колес на лыжи и обратно. В особенно трудных и крутых местах коляски с инвалидами приходилось попросту поднимать и переносить на руках. В общем, для подъема одного инвалида требовалось два-три человека сопровождения. А джипы (знаменитые английские «Лендроверы») на гору ехали, подтягивая сами себя с помощью лебедки. И группа сопровождения тоже была не маленькая…

В общем, не очень меня обнадежил Борис Османович.

5. Последний цветочек

Эльбрусская система подъемников организована следующим образом. От нижней станции «Азау» (высота 2350 м) красный вагончик вместимостью человек двадцать доставляет всех желающих до станции «Старый Кругозор» (3000 м). Там можно сделать пересадку и в другом таком же вагончике добраться до станции «Мир» (3500 м). Заплати внизу 100 рублей за билет — и катись за эту сумму до «Мира», а потом и обратно, вниз. От «Мира» вверх действует кресельная канатная дорога до станции «Гарабаши» (3750 м), но кресельный отрезок оплачивать нужно отдельно. Для экскурсантов на этой высоте, не столь уж маленькой, всё и заканчивается. А для восходителей отсюда всё только начинается.

Поскольку на кресло я с велосипедом взгромоздиться никак не сумел бы, пришлось начинать пешее восхождение еще раньше – от «Мира».

Альпинисты и туристы хорошо знают, что такое проблема акклиматизации. Организму может не понравиться, что его единым махом перенесли из благодатных долин на изрядную высоту, где иные, чем внизу, давление и температура, меньше кислорода и т.п. Организм начинает чудить: у кого-то не идут ноги, у кого-то кружится голова, начинаются галлюцинации, подступает тошнота, нарушается координация движений. Называется это горной болезнью. Чтобы ее избежать, полагается в течение нескольких дней пообвыкнуть на подступах к вершине (ну, скажем, если речь об Эльбрусе, то на «Гарабаши» или чуть выше, возле «Приюта-11»), а уж потом штурмовать саму гору. Тут, кстати, свой жаргон – «горняшка», «аклимуха», «галюны»… В целом понятно.

Из долины Азау до высоты 3500 м. можно подняться в вагончиках канатной дороги.Тропа вверх от «Мира» – каменистая, сухая и не особенно крутая. Хорошая тропа. Если бы без навьюченного вещами велосипеда, одолел бы я эту дистанцию без проблем. Но тут совершенно выдохся. В общем-то, я к этому был готов. И даже радовался, что горная болезнь проявляет себя так деликатно – только в ногах, а не в голове или желудке.

Полсотни шагов – отдых. Еще полсотни шагов – опять отдых… Когда конец дистанции уже хорошо просматривался, меня нагнали три юные леди с огромными рюкзаками. Я как раз лежал поперек тропы на животе, пытаясь пристроить в объектив фотоаппарата одновременно обе вершины Эльбруса, колесо прислоненного к черному базальтовому валуну велосипеда и крохотный цветочек, выросший на камнях. Последний цветочек, выше уже ничего не растет – только камни и лед…

– Ого, с велосипедом! Куда это? На гору? А зачем вы тут лежите?..

Туристки, не снимая рюкзаков, присели на валунах неподалеку.

– Да понимаете, девчата, спьяну пообещал своей подруге, что принесу ей самый верхний цветок с самой высокой горы. Ну и лезу теперь. Выше Эльбруса в России вершины нет. Выше этого цветочка – ни травинки. Вот, решил прежде сфотографировать. Документальное подтверждение…

Барышни с интересом уставились на цветок. Поди ж ты, взрослый дяденька, а такая романтика!

– Ну, во-от,.. – меланхолично проворчала, наконец, старшая. – А мы сами прёмся… А велосипед зачем?

– Велосипед? Да так, просто. Я всегда с ним путешествую…

Девицы хмыкнули, поднялись и потопали вверх по тропе. А мне вспомнился, к случаю, один сюжет из рассказа Сомерсета Моэма. Посетитель бара видит человека с безобразным шрамом на лице и спрашивает о нем у своего приятеля. Тот рассказывает, что человек со шрамом – мятежник, чуть было не совершил военный переворот в соседней стране, был схвачен, чудом избежал расстрела и т.д. «А шрам-то, шрам откуда?» Оказывается, у героя повествования однажды попросту взорвалась в руках бутылка шипучего вина…

Так и тут, велосипед в романтической истории оказался не у дел. Непорядок. Впредь буду придумывать версии с непременным участием велосипеда…

Александр СОРОКИН,
журналист. 2000 год

Оставить комментарий