Короткие рассказы про Эльбрус (11-14)

11. Вперед и вверх

В путь двинулись около трех часов ночи. Выплеснув критический пыл в воспитательно-обличительных речах, Лиза все же смягчилась. Водитель «ратрака» сказал, что, мол, черт с тобой, дураком, не залезешь на гору, так хоть на тракторе покатаешься. И не стал запрашивать с меня денег, хотя вообще-то «подвоз» неплановых туристов – это его левый заработок. Нашлись в местной каптерке и потрепанные запасные рукавицы.

Американцам подавай сервис. Коли заплачены доллары, так ни к чему ходить пешком. На одном «ратраке» мы довольно бойко поднялись по леднику до крутого уступа возле «Приюта-11», затем (ногами) вскарабкались на этот уступ, а там поджидал «валютных» путешественников другой трактор. На нем доехали почти до скал Пастухова, где я накануне уже побывал. Получилось как бы продолжение отложенной вчера партии…

"Ратрак" - альпийский трактор производства фирмы "Катерпиллар". С 10-12 пассажирами и грузом тяжелых рюкзаков может двигаться вверх градусов под 30 по ледниковому полю.

Какие эти интуристы красивые! В фирмовых куртках, с ледорубами, сборно-разборными альпийскими палками, увешаны какими-то бесчисленными карабинами, мотками веревок и прочими прибамбасами. У каждого – налобный фонарь, чтобы подсвечивать дорогу. Я в своей цивильной курточке и с суковатым посохом (подобрал на «Бочках») выглядел рядом с ними туземным дикарем.

Они нацепили кошки, связались по трое веревками и пошли в гору, сияя фонариками, медленно и солидно. Я не стал портить картинку (один из наших гидов был нанят специально для того, чтобы отснять всё восхождение на видео) и ушел вперед. Два или три восходителя уже прошли по тропе раньше нас, и снежная поземка не успела полностью замести следы. По этим следам я и двинулся. Да так бойко, что вскоре потерял медлительных интуристов из вида.

12. Апельсиновые сны

Примерно через два часа, поднявшись над слоем тумана, я вломился в совершенно изумительный рассвет. Солнце чистейшим оранжевым диском выкатывалось справа из-за горы. Апельсиновый снег – это, я вам скажу, нечто! Позади тусклыми контурами замаячили над облаками вершины Большого Кавказского хребта, а передо мной гигантской наклонной стеной встал крутой склон Восточного пика Эльбруса.

Воздух разреженный, кислорода мало. Время от времени перехватывало дыхание. Сами собой вдруг начинались неконтролируемые спазматические вдохи-выдохи, да такие бурные, что я чуть ли не слетал с тропы, теряя равновесие. Ну, ничего, постоишь немного, восстановишь контроль над дыханием – и дальше. По оранжевому снегу, по протоптанным кем-то следам. В общем, шел я довольно бодро, сам на себя радовался, до той поры, пока не начал вдруг на ходу… засыпать.

Вернее, обнаружил, что все время «просыпаюсь». Момент засыпания как-то не фиксировался в сознании, а вот моменты пробуждения – очень четко. То есть какое-то расстояние, метров по пятьдесять, я преодолевал во сне. Проснувшись, тер глаза, даже приседал и подпрыгивал, чтобы прогнать сон, но уже через минуту засыпал вновь… Может, в такой форме настигла меня «горняшка», не знаю.

Рассудив, что ничего хорошего на крутой тропе из этого получиться не может, я, уже на подходе к эльбрусской седловине, вынужден был попросту присесть на валун и подремать. И спал так минут сорок среди яростного апельсинового великолепия…

13. Карабканье по крутизнам

Самый крутой участок маршрута, хоть на Западный пик, хоть на Восточный, – это отрезок от седловины между двумя вершинами до макушки. Взбираться приходится градусов под сорок пять, причем временами на четвереньках, поскольку снежный наст начинает подтаивать на солнце и ползет под ногами. В кошках (это специальные зубчатые металлические подошвы, прикрепляемые к ботинкам) было бы легче. Кое-кто пытается подниматься на коротеньких лыжах, но и это не спасение. Всё равно идти очень трудно.

Дело осложняется тем, что дышать тут совсем нечем (высота больше 5300 м), да и накопившаяся на многочасовом маршруте усталость не может не сказываться. Ползешь уже «на принцип», проклиная всё и вся, оскальзываясь и барахтаясь в глубоком снегу. Но не возвращаться же, когда цель так близка!

Вожделенным финишем кажется каждая покрытая ослепительным белым покровом складка склона. Но нет, перевалив ее, обнаруживаешь, что эта чертова гора никак не кончается, впереди еще многие десятки метров…

Но вот, наконец, переползаешь через очередной уступ… Ура!

Может, вы удивитесь, но вообще-то обе вершины Эльбруса плоские. Там, на самом верху каждой из двух макушек, остатки неглубоких вулканических кратеров размером с футбольное поле. А самая верхняя точка России и Европы – это один из зубцов скального кольца, окружающего Западный пик. Зубец сглаженный, покрытый плотным слоем вечного снега, сквозь который кое-где пробиваются черные базальтовые валуны. Я специально подобрал там несколько камушков – подарил кемеровским друзьям.

Самая приметная деталь на вершине – большой православный металлический крест. Притащили и поставили его нынешним летом белгородские альпинисты. Подразумевалось что-то вроде обозначения торжества идей православия. Трудно сказать, долго ли будет на Эльбрусе торжествовать православие, поскольку крест закреплен не слишком капитально, а бураны-снегопады тут – ого-го!

Кроме креста есть еще несколько мелких мемориальных досок и знаков, принесенных сюда в разное время и по разным поводам. Не знаю, как было прежде, но сейчас все они просто прислонены к подножию каменного пирамидального тура, навороченного вокруг основания креста. Есть еще завалившаяся набок бетонная глыба. Говорят, бюст В.И.Ленина, тоже кем-то когда-то принесенный, но теперь не сразу и догадаешься, что это за штуковина.

14. Выше – только небо!

Пока я спал на седловине, американцы мои наверстали упущенное. Они прошли на вершину чуть правее, наискось, и на самой макушке мы радостно встретились. Тут же Том (он довольно бойко владеет русским) начал подшучивать:

– Что, Алекс, плакали твои мани? Теперь не даст тебе директор денег! Что ж ты не взял на гору свой байк? Мы бы тебе помогли тащить…

Вершина Западного пика Эльбруса (5642 м)

Дело в том, что накануне, катаясь по леднику на велосипеде, я сочинил очередную версию своего «эдвенчура». Специально для любопытствующих американцев.

Мол, собираюсь следующим летом совершить велопробег Париж – Лондон. В точности по маршруту, описанному в известной книге «Три мушкетера» (это когда бравые друзья-приятели ездили за подвесками королевы). Хочу попросить денег у директора пермского завода, выпускающего велосипеды «Кама», но для этого нужно предъявить директору некий окончательный и бесповоротный «подвиг» в подтверждение моих возможностей. Я уж на этой «Каме» и вокруг Черного моря объехал, и алтайские горы штурмовал без всяких дорог, а теперь вот лезу с велосипедом на высшую точку Европы… На каждой высоте измеряю давление в шинах и натяжение цепи. Записываю в журнал. Директор, дескать, за этот полезный журнал никаких денег не пожалеет…

(Черт его знает, зачем бы директору могло понадобиться «натяжение цепи», но уж такая получилась импровизация. Американцы вполне поверили, тем более, что книжку про трех мушкетеров в США, оказывается, тоже знают.)

Напоследок, перед тем, как дружно спускаться вниз, мы там, на горе, конечно, пофотографировались. Во мне даже взыграл кузбасский патриотизм: на одном из снимков я стою, выпятив обнаружившийся в сумке пакет с надписью «Кузбасс».

На вершине на меня вдруг накатил прилив "кузбасского" патриотизма (может, такая форма проявления горной болезни?). Снимок с пакетом, на котором написано "Кузбасс". 22 августа 2000 г.

Жаль, что не удалось найти «верхний» ракурс, чтобы на снимках вершина Эльбруса видна была в окружении красивейших горных массивов, чуть прикрытых облаками. Что поделать, все облака и все другие горы остались внизу. Где ж найдешь верхнюю точку съемки на самой верхней точке Европы и России! Выше – только небо.

Александр СОРОКИН,
журналист. 2000 год

Оставить комментарий